Настроение после концерта


После симфонического концерта, поздно вечером, мы встретились с Глазуновым в «Европейской» гостинице, где Я жил вместе с Горовицем и Мильштейном. Как сейчас вижу наш уютный номер с мягкими креслами, круглым столом и тяжелыми синими занавесями на окнах и дверях. Настольная лампа под большим матерчатым колпаком освещает тучную фигуру Глазунова, его широкое лицо с грустными и добрейшими глазами, его седоватые коротко подстриженные усы, которые так часто шевелила ласковая улыбка.

Настроение после концерта

За сервированным к семейному «банкету» столом нас было четверо. Настроение после концерта было у всех приподнятое. Беседа быстро приняла оживленный характер, еще более сближая нас с Глазуновым, хотя о себе он говорил мало, а если и делал это, то подбирал самые сдержанные выражения. Но немного погодя, когда несколько бокалов крепкого вина вывели его из привычного состояния замкнутости, начался интересный и неспешный рассказ.

Разговоры велись, главным образом, о музыке и музыкантах, и нам довелось услышать от Александра Константиновича много интересного. Мягкая, плавная и почти всегда размеренная речь привлекала внимание своей искренностью и простотой. Переходя от одного эпизода к другому, он в очень сжатой форме рассказывал о своих дружеских встречах с музыкантами, артистами, художниками, сохраняя при этом серьезное выражение лица. Но как только он доходил до места, где можно было сострить или пошутить, лицо Александра Константиновича преображалось и он от души, как-то по-своему, смеялся. Многое из того, о чем говорил Глазунов и что теперь сделалось общеизвестным, нам, тогда еще молодым людям, было совершенно неведомо, и потому каждое слово Глазунова мы ловили как откровение.

Настроение после концерта

С особенной теплотой он вспоминал о Бородине, о его богатырском таланте, о его скромности и застенчивости и о старании Александра Порфирьевича скрыть себя как композитора в неизвестности. Медленно потягивая из бокала сухое вино, Глазунов говорил то о Римском-Корсакове, то о Танееве, которого он очень любил, то о Лядове, то о Беляеве - известном меценате, нотоиздателе и организаторе русских симфонических и квартетных вечеров. Беляев был совершенно влюблен в талант Глазунова.


| на главную страницу | стихи | дискография | фотогалерея | пресса | ссылки |