Небольшая комната Одесского музыкального училища


Небольшая комната Одесского музыкального училища

Он говорил мало, больше слушал, что говорят, часто без нужды озирался по сторонам и ежеминутно рывком головы поправлял непослушную прядь волос, свисавшую на лоб.

На следующий день я познакомился с Эмилем Гилельсом ближе. Это произошло в классе профессора Рейнгбальд, в плохо меблированной, небольшой комнате Одесского музыкального училища. Белые оштукатуренные стены, два рояля с пожелтевшими от времени клавишами понуро стояли на своих граненых расшатанных ногах. Единственная репродукция портрета Бетховена, криво висевшая на одной из стен, и несколько венских стульев, стоявших у окна, дополняли обстановку этого неуютного квадратного помещения. Гилельс молча, без возражений принимал к точному исполнению указания профессора Рейнгбальд сыграть то или другое произведение, не проявляя при этом никаких видимых признаков волнения. После каждой сыгранной им вещи Берта Михайловна, взволнованная и, судя по всему, очарованная игрой Гилельса, смотрела на меня долгим вопрошающим взглядом, как бы вызывая во мне сочувствие ее восторгу. Но я не успел еще разобраться в своем впечатлении и поэтому не мог разделить чувства ее восхищения игрою юного пианиста. Очень ясно вспоминаю, что во время моей первой встречи с Гилельсом он не захватил, не покорил меня своим искусством.

Небольшая комната Одесского музыкального училища

Спустя немного времени я выехал в Харьков, тогда столицу Украинской Республики, на Второй украинский конкурс пианистов, в котором Гилельс должен был принять участие вне конкурса. Прошло всего лишь несколько месяцев с момента нашей встречи в Одессе, и вот здесь, в Харькове, я услышал совсем другого Гилельса. За это короткое время он совершил гигантский творческий прыжок, открыв такие стороны своего дарования, о которых раньше я не мог даже подозревать. Все, что в Одессе мне казалось только намеченным, робким и в какой-то мере заученным, приняло теперь округлые, объемные формы, наполнилось силой, смелостью, жизнью. Токката Баха прозвучала с клавесинной чистотой, не по-юношески мудро и взволнованно, отвечая мысли, что «музыка преимущественно и прежде всего должна трогать сердце».


| на главную страницу | стихи | дискография | фотогалерея | пресса | ссылки |