Портрет доброго Мефистофеля


Когда мы уходили из парка, медленно занималась заря, по дороге к Синим горам быстрым шагом шла большая группа туристов встречать пробуждение Эльбруса: на рассвете ясного утра его снеговая вершина в сиянии первых лучей восходящего солнца видна полностью.

- Помните, сказала Зоя Михайловна, - как это у Лермонтова:

Люблю я цепи синих гор. Когда, как южный метеор,

Ярка без света и красна, Всплывает из-за них луна...

А когда, минуя площадку красных роз, мы возвращались домой, в далекой вышине над нами светлел небосвод, откуда, говоря высоким тургеневским стилем, как одинокий глаз, смотрела крупная, последняя звезда.

Портрет доброго Мефистофеля

Николай Осипов

Мне часто приходилось видеть в филармонии стройного человека лет тридцати, быстро и рассеянно перебегавшего из одной комнаты в другую. На нем хорошо сидел черный костюм с несколько преувеличенными модой плечами, пестрый галстук небрежно ломался на его груди, не в меру узкие рукава обхватывали длинные, гибкие руки. Профиль и фас молодого человека не имели между собой никакого сходства, точно принадлежали разным людям. Орлиный нос, черные, почти круглые глаза, над которыми легли стремительно уходящие к вискам брови,- все эти черты как бы набрасывали портрет доброго Мефистофеля. Он ненадолго задерживался то у одного, то у другого стола, у каждого успевал сказать что-нибудь забавное, а его беспокойные руки при этом выделывали в воздухе какие-то сложные пируэты.

Портрет доброго Мефистофеля

Однажды в 1928 году, столкнувшись с ним в дверях, я отступил немного назад, желая дать ему дорогу, как вдруг он остановился, улыбнулся и сказал:

- Будем знакомы, я вас знаю давно, моя фамилия Осипов, Николай Осипов - балалаечник.

- Вы здесь работаете? - спросил я моего нового знакомого.

- Где там, - глухо сказал Осипов, сделав рукой движение куда-то в сторону. - Сами понимаете - балалаечник.


| на главную страницу | стихи | дискография | фотогалерея | пресса | ссылки |