Работа с Горовицем и Мильштейном


Работа с Горовицем и Мильштейном

Как скрипач, как артист Мильштейн обладал сверкающим талантом и имел все основания быть вписанным на золотую доску вместе с такими виртуозами, как Марто, Коциан, Хейфец, хотя он был еще молод и иногда «рвал и метал» так, что становилось страшно за его Гваданини. О технике Мильштейна говорить просто невозможно. Его техника была преображена в музыку и, так же как музыка, оставалась неделимой. Играл ли Мильштейн «Чакону» или «Арию» Баха, исполнял ли он жизнерадостное рондо Моцарта, или безмятежный концерт Мендельсона, или «Кармен» Сарасате, или, наконец, «Нарцисс» Шимановского, все эти произведения изливались из-под его смычка, артистически раскрывая свой стиль, свою сущность, свою природу. Мильштейн владел чарующим глубоким тоном, соловьиными флажолетами, живым ритмом, воздушным смычком, большой, увлекающей экспрессией.

Работа с Горовицем и Мильштейном

Мне кажется, особенно теперь, спустя много лет, что в интерпретации таких вещей, как 24-й каприс Паганини или сенсансовский фортепианный «Этюд в форме вальса» в транскрипции Изаи, Мильштейн не имел, да, пожалуй, и не имеет, соперников. Такое исполнение могло бы быть запатентовано за ним. А «Дьявольские трели»? Буквально захватывало дыхание, когда Мильштейн, ускоряя и без того стремительные темпы, с непринужденной свободой и в то же время с математической точностью покорял «дьявольские» трудности, находя при этом новые краски, новые тембры, новые чувства.

В сольных концертах Натана Мильштейна в Петрограде принимали участие известный в то время ансамблист Михаил Дулов, в Тбилиси аккомпанировала Н. А. Грикурова, в других городах - Регина Горовиц.

В 1924 году мы уезжали после двухмесячных гастролей из Петрограда. В день отъезда в «Европейскую» гостиницу пришел Борис Владимирович Глебов-Асафьев, с которым мы успели за время нашего пребывания в Петрограде не только хорошо познакомиться, но и подружиться. Он пришел с нами проститься и, со свойственной ему скромностью и застенчивостью, войдя в комнату, незаметно положил на стол завернутый в газету сверток. Миль-штейн тут же не замедлил сверток развернуть и извлечь из него три книги.


| на главную страницу | стихи | дискография | фотогалерея | пресса | ссылки |