АНАТОЛИЙ МЕНЬШИКОВ – Часть 10


После армии я еще год проработал в Театре на Таганке - уже старшим машинистом сцены. А в 1973 году поступил в Щукинское училище и закончил его. Меня пригласили в Вахтанговский театр, где я и работаю до сих пор... А тот последний год на Таганке? Наше общение к тому времени уже закончилось, так, при встрече лишь легкий кивок или полуулыбка. Но в тот год я почувствовал... да нет, увидел! - в труппе резкое похолодание к Высоцкому. Про него как-то не так шутили - шутили уже с нескрываемой завистью. Причем это делали люди, которые сейчас охотно делятся воспоминаниями о том, как они любили Высоцкого и как он их любил... А тогда было столько язвительности!

- Смотри, наш-то, наш... Смотри, приехал... Да, «мерседес» - это не «Жигули»...

Каждый его поступок обсуждался, а часто и осуждался...

Да и Высоцкий очень изменился: был замкнут, смотрел, как мне казалось, в одну точку. Он стал совершенно другим, совсем не таким, как в первые годы. Ведь тогда он мог забежать в нашу комнатку, спеть новую песню. А мы притаскивали здоровый такой магнитофон... Как он назывался - «Весна» или «Днепр»? - уже не помню... Но помню, что микрофон-«лягушку» держал у самого его рта. Чтобы лучше записалось... Он пел тогда «Песенку про Музу» - только что сочиненную («Сейчас взорвусь, как тыща тонн тротила». — В. П.).

В последний раз я видел Высоцкого в конце 1979 года. Мы долго приглашали его попеть у нас в Вахтанговском, но это надо было пробивать. А потом Володя был все время занят.

В конце концов мы попросили Людмилу Васильевну Максакову, которая снималась с Высоцким в фильме «Плохой хороший человек», - и она договорилась. Я его встречал. Арбат еще не был пешеходным, Высоцкий приехал на «мерседесе» вишневого цвета. Я отвел его к главному режиссеру...

Принимали его... У нас ведь публика сложная: академический театр, много старых актеров, воспитанных в лучшем случае на Вертинском, если говорить об этом жанре. Но принимали замечательно! После концерта все как-то разошлись, я один провожал его до машины. Идем, он молчит, и я молчу. А надо что-то сказать... Это по детской наглости я мог говорить с ним запросто, а теперь я сознавал его величину... Громадную величину. В общем, зажался немного. А говорить какие-то дежурные слова - глупо. Подходим к машине, он протягивает руку. Я говорю:

- Володя, спасибо за то, что ты не изменился.

Сказал это с желанием намекнуть, что он стал совсем другим. Высоцкий задержался, посмотрел мне в глаза. А глаза у него усталые-усталые - перевернутые глаза. Во всяком случае, мне так тогда показалось. Он сказал: - А почему, собственно, я должен меняться? Вот на этой фразе мы и расстались с ним на этом

АНАТОЛИЙ МЕНЬШИКОВ – Часть 10

свете.

Июнь 1989, Москва



| на главную страницу | стихи | дискография | фотогалерея | пресса | ссылки | |