Чувство вины у Высоцкого перед Кочаряном


В конце шестидесятых годов в вашей компании уже не было единства?

Да, у нас произошла размолвка. Вначале между Артуром и Левой - какая-то меркантильная история... Я остался на стороне Артура, хотя с Левой не порывал. А вскоре Лева заболел, заболел очень серьезно и знал об этом. Он несколько раз лежал в больнице. Однажды мы приехали к нему с Андреем Тарковским. Левка лежал зеленый: он тогда принимал какую-то химию, и цвет лица у него был желто-зеленый. Мы были настроены очень решительно: расцеловали, растормошили его - и Лева немного взбодрился... А потом, в последние дни, он уже никого не хотел видеть.

Вы, наверное, знаете, что у Высоцкого было какое-то чувство вины перед Кочаряном?

Чувство вины было... И было, наверное, у всех, и у меня втом числе. Лева умер, ушел, а нас рядом не было. Наверное, от этого... Ведь Лева абсолютно для всех нас был человеком эпохальным. Он очень много значил для каждого из нас, и как-то не верилось, что он может так рано уйти.

Но Высоцкий еще до смерти Кочаряна начал отходить от вашей компании?

Да, он уже стал более самостоятельным, был весь в делах. У него пошли спектакли, концерты, и общения стало меньше, просто не хватало времени.

Чувство вины у Высоцкого перед Кочаряном

Но как-то у нас с ним произошел один очень интересный случай. Театр гастролировал где-то в Прибалтике, кажется в Риге. И там вдруг были совершены какие-то преступления, связанные с изнасилованием, и почему-то дали словесный портрет человека, похожего на Высоцкого. Не знаю, что там конкретно произошло, но Володя очутился в Москве, пришел ко мне и вот здесь, в этой комнате, жил два дня. Скорее всего, он просто уехал оттуда, потому что его могли задержать. Задержать и предъявить потерпевшим. А знаете - люди в таких случаях могут сгоряча и ошибиться. И когда Володя пришел ко мне посоветоваться, я сказал:

- Сиди здесь и никуда не выходи!

А в это время мы вместе с Борисом Скориным (сотрудник уголовного розыска. - В. П.) наводили справки. В конце концов мы узнали, что к Володе это никакого отношения не имеет... Вот такой случай, когда Володя пришел ко мне за помощью как к знающему человеку. Скорее всего, это было самое начало семидесятых годов.

И еще. В нашей компании я был одним из первых автомобилистов - с 55-го года у меня был старый «Москвич». За рулем этого «Москвича» побывали многие наши ребята. Володя на машине не ездил, но знал о моем увлечении автомобилями.

Однажды, когда у Володи уже был «БМВ», мы встретились прямо на улице. Виделись мы тогда уже очень редко, буквально два-три раза в год, в каких-нибудь компаниях: у него давно была своя жизнь...

И вот мы с женой едем в «Жигулях», и вдруг сзади нам мигает «БМВ». Я остановился - выходит Володя. Я ему говорю:

- Ну, у тебя и аппарат, черт возьми! Ничего себе!

- Аппарат как аппарат...

- А здорово бегает?

- А ты садись, попробуй!

И мы на этом «БМВ» мотанули по Бородинскому мосту, развернулись, поехали по набережной в сторону Воробьевки. И я на этом кусочке сумел выжать километров 170! Наверное, можно было и больше.

Вот так он вспомнил, что я ценитель всех этих автомобильных дел.


| на главную страницу | стихи | дискография | фотогалерея | пресса | ссылки | |